В годы кардинальных изменений, затронувших весь мир, включая только встававший на ноги Советский Союз, мода также переживала доселе невиданные метаморфозы. И даже в условиях тотального прагматизма мода была напрямую связана с художниками. Команда Леди Mail изучала, как живописцы новой формации изображали модниц разных эпох СССР.
Советский авангард и мода
Как кинематограф не сумел убить театр, так и фотография не смогла убить портретную живопись, даже парадную. Более того, когда у художников отпала необходимость добиваться подчеркнутого реализма при работе над портретами и по запросу заказчика достоверно улучшать внешность человека, портрет превратился в один из способов самовыражения творца. Художник мог сделать то, на что фотография не была способна априори, так что портретная живопись стала гораздо более авторской.
Развивающееся советское государство ставило амбициозную цель — полностью изменить образ жизни, образ мысли и образ действия человека. Новая социальная инфраструктура требовала нового визуального кода, и примечательно, что именно художники-авангардисты, уверенные, что будущее творится прямо на глазах людей, руками этих же людей, взялись за переработку внешнего вида человека. Примечательно, что в Стране Советов, которая раньше многих якобы «передовых» стран стала уравнивать в правах мужчин и женщин, индустрию одежды встряхнуло немало великих художниц — Варвара Степанова, Любовь Попова, Александра Экстер, Вера Мухина. Вместе с ними над новой одеждой для новой страны работали Александр Родченко и Владимир Татлин.
Владимир Татлин, вдохновленный итальянским футуризмом, первым в СССР предложил идею повседневной «нормаль-одежды», относясь к предметам гардероба как к архитектурному конструктору, в котором части целого взаимозаменяемы и, что важно, эргономичны. Например, художник сам продемонстрировал пальто-трансформер, с которого могла сниматься непромокаемая оболочка, воротник мог играть роль шарфа, а износившиеся элементы (карманы или рукава) было легко заменить новыми «запчастями». Как и многие другие идеи Татлина, «нормаль-одежда» осталась в истории только в рамках проектов, вывести ее в массовое производство не удалось.
Любовь Попова с огромным энтузиазмом взялась за создание ярких расцветок для набивных тканей, не зная, что в будущем это назовут оп-артом. В бешеные сочетания цветов и геометрических форм Попова вкладывала практический смысл: еще в начале 1920-х, до появления светоотражающих и неоновых материалов, она была уверена, что люди на заводах должны быть заметными, особенно если они работают с опасными механизмами.
Варвара Степанова и ее муж и соратник, художник и фотограф Александр Родченко разрабатывали проекты «прозодежды», которая основывалась на принципах геометризма, экономии материалов, практичности и создавалась из необходимости выполнять в той или иной одежде самые разные функции. Сам Родченко появлялся в темно-сером рабочем комбинезоне, в котором декоративную роль играли яркая белая строчка на швах и россыпь карманов, полезных в работе.
Очень полезными и долгоживущими оказались опыты Варвары Степановой в области спортивной формы — художница догадалась, что одежда для спортсменов должна быть не только удобной, но еще и яркой, привлекающей внимание. Отсюда и сочетания белого и черного с ярким красным или пронзительным желтым.
Так что западные дизайнеры, изучавшие сущность униформы, от Мартана Маржела и Рей Кавакубо до Миуччи Прада, вовсе не являются пионерами подобного стиля.
Эксперименты экспериментами, а повседневная одежда, не предназначенная для трудовых подвигов, выглядела в исполнении советских авангардистов гораздо менее эпатажной: в серии эскизов Варвары Степановой от 1923 года видно, как легко художница создавала проекты женских платьев, которые выглядят гораздо более «носибельными». В собрании Государственной Третьяковской галереи сохранился эскиз детского платья с удобными вытачками и разрезами авторства Любови Поповой.
«Амазонки авангарда» также активно работали в театре и кино: Степанова по принципам прозодежды создала костюмы к постановке «Смерть Тарелкина», Александра Экстер придумала образы для экранизации романа Алексея Толстого «Аэлита», режиссером которой был Яков Протазанов.
До и после Великой Отечественной. Юрий Пименов
В сталинскую эпоху один из самых ярких образов советской девушки создал художник Юрий Пименов. На картине «Новая Москва», хранящейся в Третьяковской галерее, мы видим не только столицу образца 1937 года, но и яркую, заметную и явно модную жительницу города.
Зритель не видит лица девушки, которая едет в автомобиле с открытым верхом, но даже деталей хватает, чтобы понять — это абсолютная квинтессенция моды предвоенной поры. Блондинка за рулем имеет модную короткую стрижку (во все времена поддерживать красоту коротких волос труднее, чем в случае с длинными волосами), носит платье модной цветочной расцветки, ее поза расслабленна и естественна.
Забавно, что образ, подобный работе Юрия Пименова, три года спустя представит режиссер Григорий Александров в фильме «Светлый путь»: в кульминационной сцене белокурая Любовь Орлова уже не едет, а летит над страной в открытом авто.
Разумеется, жизнь в СССР была поделена надвое страшной войной. В эти годы Юрий Пименов работал в «Окнах ТАСС», отправлялся на опасные участки фронтов, создал немало ярких картин, например, «Блокадный хлеб». В 1944 году художник написал полотно «Фронтовые дороги», композиция и суть которого до слез напоминает «Новую Москву». Светловолосая девушка в открытом авто теперь носит теплую шапку и шинель, едет с красноармейцем мимо подбитых орудий и разрушенных домов. Но фронтовая дорога выведет их к победе — над чудовищным врагом, над бесчеловечностью, над несправедливостью, над самой смертью.
Пока одни критики причисляли Юрия Пименова к соцреалистам, а другие к формалистам, он оставался искренним романтиком. На картине «Лирическое новоселье» героиня обнимает возлюбленного — а зритель может увидеть, как советская девушка теперь может позволить себе укороченные брючки-капри.
Невеста на картине «Свадьба на завтрашней улице» выглядит как абсолютная модель стиля «нью-лук» — с выразительной линией воротника, тонкой талией и юбкой, напоминающей бутон цветка. Оттепельный Юрий Пименов с невероятной нежностью писал новую жизнь, которую его поколение отстояло в Великой Отечественной войне.
Советский геометризм на все времена
Великий соцреалист Александр Дейнека, львиная доля работ которого хранится в его родном Курске, гораздо больше интересовался пластикой и всемогуществом тела, нежели тем, что на этом теле надето. Однако одной из самых любопытных и неочевидных работ мастера, имеющихся в Третьяковке, можно назвать картину «Юный конструктор» 1966 года.
На полотне изображена девушка в платье в широкую полоску и одновременно клетку, насыщенный, но прозрачный цвет которых напоминает о гжели, с тогда почти старомодным, а сейчас ультратрендовым темным бантом в светлых волосах. Лепка ее лица чуть отсылает к Модильяни, а за ее спиной линейки и чертежный кульман намекают, что конструировать она может хоть такие геометричные платья из джерси, хоть новый самолет. Сила — то, что привлекало художника Александра Дейнеку в любых проявлениях, телесных и духовных, — видна в хорошенькой советской моднице невооруженным взглядом. Разве не за это, вне зависимости от каких-либо модных трендов, нашими женщинами до сих пор восхищаются во всем мире?
